pristalnaya: (зайцы Франки цв.)
Волшебство откровений, Катя, в том, что они не делают нас счастливыми. Они нас просто делают. Они меняют какой-то молекулярный состав в наших оболочках, смещают наши внутренние диоптрии таким образом, что вопрос счастья больше не кажется первостепенным.
В детстве я не умела играть в куклы (равно, как и в дочки-матери). Я старательно наряжала кукол, делала им причёски, придумывала имена и характеры, потом строила кукольный дом, обустраивала его, украшала и улучшала. И вот, когда всё, наконец, было готово для игры, я теряла к ней интерес, Катя. Потому что не понимала, во что тут дальше играть.
Возможно, поэтому я как-то безотчётно всегда любила праздники. И Новый год, в частности. Когда нужно убрать дом, нарядить ёлку, выбрать и упаковать подарки... Вся эта суета и подготовка занимала меня гораздо больше, чем сами торжества и празднества.

Один мой друг рассказывал мне, как строил свой бизнес, как отлаживал всю эту махину, организовывал процесс. И как ему вдруг стало скучно, когда всё, наконец, закрутилось и вошло в размеренную фазу.
Катя, надо ли говорить, что многие так строят отношения. Да что там, я сама их так строила неоднократно. Идеализированный союз со всеми присущими ему надстройками и условностями. Все персонажи прошли кастинг, прочли сценарий, даже отчасти разучили роли.
А кино совсем не про это!
Это провал, Катя, это крах всей режиссуры. И проще подправить сценарий и сменить актёрский состав, чем признать это.

Нельзя осуществить реальность, которая бы нас удовлетворила. Придумать можно, Катя, а осуществить нельзя. Это похоже на работу художника-декоратора. Он создаёт некий иллюзорный мир, внутри которого сам жить не будет.
Мы, вообще, не умеем жить внутри того, что создаём. Мы не умеем проживать свою жизнь, мы умеем только всё время её "налаживать"! Мы верим, что всё наладится, когда мы найдём партнёра, когда получим хорошую работу, когда у нас будет жильё, когда мы купим машину, когда заведём детей... Всё обязательно наладится, когда мы выучим иностранный язык, съедемся, разъедемся, разведёмся, похудеем... Когда бросим курить, сменим страну, вылечим зубы и гастрит, запишемся в тренажёрку... Это бесконечная история, Катя!
Ничего никогда не наладится!
Мы сами меняем морковки у себя перед носом, потому что нам нравится рассматривать картинки нашего будущего благополучия. А жить с тем, что имеем, нам не нравится. Мы не хотим и не умеем. А в будущем нет благополучия. Там, вообще, пока ничего нет!

В детстве мне нравились все слова, которые легко рифмуются. Чем дальше, тем всё более сложных форм требовал ум и вкус. И это касалось всего, Катя! Простая красота уже не могла конкурировать с уникальностью, лёгкость с изысканностью. В какой-то момент понимаешь, что многие процессы необратимы. И тогда хочется вернуться.
А некуда, Катя, некуда.
В какой бы точке своей жизни мы ни находились, нам некуда возвращаться. Мне очень долго не давалось это понимание.
Представь себе человека, который ушёл надолго в плавание.
Дома его ждут, и он собирается вернуться.
Но ждут его не в прошлом, Катя! Это парадокс. Тем более, что для самого человека возвращение домой, вообще, находится в будущем! Хитрость в том, что ни у прошлого, ни у будущего нет собственной реальности. Всё происходит сейчас, сиюминутно. Невозможно вырваться из текущего момента. Но это именно то, что мы всё время пытаемся делать.

Мне повезло, Катя, я стала видеть красоту там, где раньше и не подумала бы её искать. Раньше мне хотелось видеть вокруг себя только всё совершенное, идеальное, абсолютное... Хотелось самой быть идеальной.
Теперь всё оказалось слишком просто.
Мы идеальны. Мы совершенны. Любой из нас, Катя. Совершенно всё вокруг, идеально. Всё такое, каким и должно быть.
Главное, чему стоит научиться, так это бессмертию в каждом отрезке времени. Раньше я жила так, словно между прошлым и будущим, вообще, ничего нет. Настоящий момент был похож на сложенный веер, по обе стороны которого текло время.
И вот сейчас его вдруг развернули!
У меня ещё не до конца развилось правильное зрение, чтобы рассматривать все тончайшие узоры на нём. И если учесть, что время - понятие относительное, то это даже не вопрос времени.
Чтобы видеть, достаточно просто смотреть.
Чтобы быть живым, достаточно просто быть живым.

____________________________
фото Жени Писаренко
pristalnaya: (руки)
Приезжаешь в свой прекрасный бесполезный город (да, я фанат тщетной красоты, Катя), поднимаешься в квартиру, бросаешь сумку в прихожей и какое-то время силишься понять, что с тобой стало, что такое с тобой произошло, что ты вернулся не весь. Твоё сердце размотано в пульсирующую нить, длиной в железнодорожное полотно. Ты живёшь меж двух вокзалов, и у тебя больше нет дома. Странное дело, Катя, как другой человек вдруг может стать тебе безусловным уютом, пристанищем, портативной родиной…

Всегда хотелось копить и беречь самые яркие воспоминания, значимые события, особенные встречи, слова, ситуации. Так незаметно формировалась параллельная жизнь, которую живёшь потом помногу раз, потому что она идеальна – такое себе «Шоу Трумена». Многократное наслоение одних и тех же эмоций приводит к тому, что новые складывать просто некуда. Нужно учиться отказываться от прошлого в пользу настоящего, Катя, это очевидно. Всё ненаписанное, непрожитое, непридуманное ещё - оно лучше хотя бы потому, что подразумевает куда большее количество вариантов.
У меня появился новый телефон, и я удалила с сим-карты несколько десятков номеров. Про некоторые из них я, вообще, ничего не помню, и не представляю себе ситуаций, когда мне нужно будет на них позвонить.

Результаты любви таковы, Катя, что, помимо «оперативной памяти», в сухом остатке всегда остаётся кучка вещдоков. Старые фотографии, сохранённые смс-ки, записки на холодильник, корешки концертных билетов, письма, брелоки на память… Зачем мы храним этот хлам? Доказательство того, что нас когда-то любили? Что мы любили? Ну любили, ну и нас тоже. А теперь не любят. Возможно, даже не помнят. Бережно сохранённые улики прежних отношений не вызовут к жизни ни прежних эмоций, ни былой наполненности.
Кому теперь хвастаться этими артефактами, и зачем? Никому не интересно, что было до них. Всё, что стоило воспоминаний, Катя, никуда не делось. Всё легло опытом в полость души и нитями в ткань прожитой жизни.

Полезешь в старый блокнот найти телефонный номер, а оттуда выпадет «счастливый» трамвайный билетик.
Билетик остался, а счастье развеялось.
У меня в шкафу много лет хранилась мужская рубашка, фланелевая, в красно-чёрную клетку. Несколько раз я даже картинно припадала к ней, как в кино… Всё врут, Катя. Она не хранит ни запаха, ни тепла, ни радости. Только наши иллюзии и воспоминания. Да и те сильно приукрашены с течением времени.
Рубашка пошла на тряпки для мойки окон и прекрасно себя зарекомендовала в новом качестве. Энергию, высвобожденную от ненужных переживаний по прошлому, можно вот так же использовать с пользой и удовольствием.

Было горько узнать однажды, Катя, что в мире нет ничего абсолютного. Абсолютной правды, абсолютной смелости, абсолютной любви… У всего есть изнанка, у всего есть слабое место, мякоть, уязвимость. Если бы в «палате мер и весов» был уголок для таких вот вещей, то он бы неизменно пустовал. Впрочем, абсолютная пустота – тоже сомнительная вещь.
Между тем, все ждут друг от друга доверия, честности, верности – возведённых в абсолют. А некоторые даже требуют. Да, одни требуют, а другие обещают. Что-то вроде виртуальной валюты: «Утром деньги – вечером стулья. Вечером деньги – утром стулья». А стульев никаких и нет.

Но просыпаешься утром с диким приступом аллергического насморка, с больной головой от тяжёлых снов, а твоя Радость, твоё Сердце, твой Свет откидывает чёлку со лба и улыбается тебе самой ясной, самой нежной из улыбок этого мира.
И это абсолютное, абсолютное счастье, Катя!
Я не знаю, сколько оно длится, мгновение или вечность, и в «палате мер и весов» мне точно никто не ответит. Мой птенец, мой ангел, моё святое помешательство, с чьей лёгкой руки кардинально перекроены все мои представления о прекрасном, о нужном, о правильном, и ещё о куче других вещей – вот единственная абсолютная реальность, которую я не хочу менять.
pristalnaya: (руки)
Когда я возвращалась домой затемно, волоча за собой санки, в мокрых варежках и с окоченевшими пальцами ног, бабушка надевала мне толстые шерстяные носки, которые заботливо грела на печке к моему приходу. В кухне пахло котлетами и луковым печеньем, тихо играло радио, две кошки спали в кресле у окна, свернувшись инь-янем. Завтра утром с санками за ёлкой. Вечером разбирать коробки с игрушками. Потом Новый год и подарки! В шкафу уже спрятаны новенькие коньки.
Ещё верится в чудеса, но уже не очень в Деда Мороза.
За окном падает медленный снег, а впереди почти две недели каникул!
И всё вокруг твоё, всё тебе и для тебя! И эта ёлка, и снег, и Новый год, и даже тёплые шерстяные носки.
Это было счастье, Катя. Но кто тогда догадывался об этом, кто об этом думал? В нашем обиходе не было такого слова.
Счастье… Это представлялось чем-то взрослым, что с нами случится, когда мы вырастем. А детство – оно не о том.

Ровно год назад, Катя, я жила в другой реальности, в другой истории, с другими людьми и другими мыслями. Всё изменилось в одночасье. Словно там, наверху, переключили невидимый тумблер, и моя жизнь потекла совсем по-другому руслу.
Я не знаю, бывает ли долгое счастье, бывает ли его много? Наверное, нет.
Человеку нельзя много счастья. Мы не умеем, мы не справляемся, мы не знаем, как с ним жить. Складывается впечатление, что всё непременно должно быть тяжело, трудно и преисполнено патетики. Словно простота удешевляет важность любого момента, а дары кажутся незаслуженными и пугают отсроченной оплатой.
Это смешно, но иногда достаточно тёплых носков, достаточно просто запаха котлет из кухни, если кто-то готовит их для тебя.

Ничего не повторяется. Другое время, другой снег, другие дары.
Катя, это так глупо и утомительно – вести себя по-взрослому: говорить умное и взвешенное, носить строгое, изучать классическое, претендовать на истинное и цельное. Это в юности хотелось казаться старше и основательней, хотелось всего сразу, торопиться, лезть из кожи, зарабатывать себе сложное лицо и трудную судьбу. Жить непременно на пределе, любить только с надрывом, выбирать исключительно необычное, оригинальное, странное.
«Из опыта я могу сделать лишь один вывод, – пишет Бакушинская, – если ваши отношения вы можете охарактеризовать словом "оригинальные", смело берите ноги в руки и валите из этих отношений. Конечно, вы так не сделаете, потому что тоже любопытные и уверенные в себе. Между тем, в свойства настоящей любви оригинальность не входит. Она благонадежна, взаимна, заботлива и даже несколько скучна…»
Скучна, Катя, скучна! О, сколько сердца надо износить, сколько выплакать слёз и извести чернил, чтобы задуматься, наконец, об этом. А задумавшись, прикинуть на себя.
Но как можно, как? Если каждый из нас – исключительный. Отношения наши – неповторимы. Чувства наши – уникальны.
Да мы скорее умрём, чем предадим свои иллюзии.

Триумфальная победа любви над смертью – это поэтическая метафора, Катя. Людям очень хочется, чтобы было так. И они наивно полагают, что сбывается всё, во что веришь. Я верила так неистово, словно внутреннее усилие способно порушить любые причинно-следственные связи. Все безумные увлечения и сумасшедшие любови, Катя, оставляют по себе пустоту, им прямо пропорциональную. Ни одно избыточное усилие, как правило, не оправдывает себя.
И хочется уже верить во что-то простое и настоящее. В медленный снег, в зимнее солнце, в новогодние гирлянды, в скрип половиц, в утренний поцелуй, в голубей на балконе, в шерстяные носки, в любимые глаза, в запах хвои и мандарин…
Почти как в детстве. Когда счастлив, даже не догадываясь об этом.

________________________________
фото Жени Писаренко
pristalnaya: (руки)
IMG_35

Катя, как сложно сохранять внутренний баланс. Какие там тонкие настройки, как хрупко равновесие… Заглядываешь в себя, как боязливый хозяин на стук извне – через глазок, будто через дырочку от пули. Там ещё столько тёмных углов, Катя. Туда хочется заходить, вооружённым до зубов, но понимаешь, что даже это не даст ощущения безопасности.
Так ребёнку всё кажется страшным в тёмной комнате. Но не самой темноты он боится, а того что рождается у него в голове. Мы населяем свой мир сами, и он совершенно не тождествен любому другому. Некоторые люди тратят огромное количество энергии, Катя, чтобы просто оставаться нормальными.

Зимой темнеет, как в театре. В этой темноте снег падает – и разбивается насмерть.
До тех пор, пока не получится высветлить всё внутреннее пространство, приходится снова двигаться по приборам. Человек сам себе - и дорога и дурак. Потому что все пути бесполезны, когда ты их знаешь, но не идешь к цели.
Обязательно, но не сейчас… непременно, но не сегодня… Катя, люди лгут, полагая, что лгут другим. Проблема в том, что все мы думаем, будто у нас есть время. Время на другой шанс, время на подготовку, время на выбор, время на поиски смысла.
А жизнь – это не поиск смысла. Жизнь – это его создание. Сейчас. Постоянно. И быть или не быть – это даже не вопрос, Катя. Это просто нерешительность.
Решать за себя иногда труднее, чем за других. А воплощать решения в жизнь – труднее вдвойне. Ибо «каждому воздастся по деяниям его». Люди простодушные вообразили, что это произойдет после смерти…

Временами чувствуешь свою уязвимость так остро, что звук падающего на пол волоска оглушает тебя.
Некоторые думают, что это так легко – быть смешным и влюблённым в 17:30 зимним вечером вторника, стоя под мокрым снегом на автобусной остановке… когда у тебя отрастают корни и крылья одновременно, и тебя разрывает от противоречивого желания – прочно стоять на земле и немедленно взмыть к небу.
Всё возможно, Катя. Но ничего не получается.
Просто потому, что долгие годы нас учили, что «ложка есть».
Когда мы были детьми, мы помнили всё, случалось оно или нет. Теперь мы забываем даже самые очевидные факты. Когда мы считали себя бессмертными, мы не жалели сил и времени на самые бесполезные занятия. Теперь мы не знаем, сколько у нас в запасе, поэтому пытаемся экономить и выбирать только самое целесообразное. Иногда я думаю, Катя, что смерть это не самое страшное в жизни. Самая большая утрата, это то, что умирает в нас, пока мы живы.

Со мной случилось ещё одно небольшое открытие. Оказывается, прошлое отпускает нас, когда становится позапрошлым. Катя, воспоминания похожи на консервацию жизни. И нужно уже научиться выгребать из памяти то, что непригодно ни для настоящего, ни для будущего. Это заблуждение, что любой опыт считается хорошим. Даже из воздушных замков стоит выбирать только те, которым ты сможешь дать хоть какой-то фундамент. Иначе твой мир наполнится миражами.
Я ещё пока не знаю, в чём смысл жизни. Я знаю только, в чём его нет. По-моему, это немало.
У нас опять идёт снег.
Из окон видно, как ветер качает деревья, и под фонарями на снегу прорисованы тени от веток. Отличная декорация для драмы или комедии. Ты замечала, Катя, что иногда это одно и то же кино?
Как бы там ни было, мы все встретимся в титрах к этому фильму.
И вот ещё что. Часто нам кажется, что стоит чуточку подправить ход своей жизни, чтобы всё было так, как надо. Не хватает только маленького чуда. Уже всё так, как надо, Катя.
Иногда не нужно быть волшебником. Нужно быть волшебством.



_____________________________
фото – А.Толчинский [livejournal.com profile] sashalvovskiy
pristalnaya: (руки)
IMG_35

Однажды у Жана Кокто спросили:
- Если бы ваш дом был в огне, а вы могли бы спасти только одну вещь, что бы вы выбрали?
- Я хотел бы сохранить огонь, - ответил тот.

Меня всегда восхищала вот эта неожиданность в людях. Эта их способность видеть реальность вне собственного присутствия в ней. Очень часто мы выбираем не из того, что хотим иметь, Катя, а из того, что боимся потерять.
Мы все слишком зациклены на себе. Нужно обладать какой-то особой внутренней оптикой, линзой широкого обзора, где в фокус попадает что угодно, кроме тебя самого.
Я не знаю, можно ли настроить этот механизм (эту собственную личную данность) с возрастом или с опытом. Или только взросление души способно дать такой эффект…
Мне кажется, Катя, что многие впечатления и ощущения мы получаем как бы «на вырост». Сперва это только иллюзия понимания, фантомная, едва различимая. Само понимание проступает медленно, как фотоснимок в проявителе.

Мы не способны заметить и различить, как живое в нас сменяется вечным. Как с самого детства из нас по капле уходит жизнь, и ровно так же по капле в нас входит смерть. Это и становится в результате главным внутренним опытом. Это то, чему важно и должно успеть научиться. Я много об этом думаю. Я учусь.
Люди не хотят жить вечно, Катя. Люди просто не хотят умирать. И здесь вопрос не в том, есть ли загробная жизнь на самом деле. А в том – что это решает?

Я нанизала на нитку ещё один прожитый год, ещё одну бесценную бусину. Когда-то я полагала, что мы начинаем понимать правила, когда взрослеем. На самом деле, мы понимаем только свою беспомощность перед этими правилами.
Можно либо следовать им, либо менять их, либо игнорировать. Любой из вариантов, Катя, это лишь способ занять себя чем-то экзистенциальным. Любой путь в поисках смысла – тупиковый. В его конце ты найдёшь только тот смысл, который сам туда принесёшь.
То, что мы ищем, тоже ищет нас… Нужно просто выйти на свет. Иногда на это уходит много сил и времени. Главное помнить: если проходишь через ад, не останавливайся.

Всё давно уже сказано. Не тобой. И не мне. И нет никаких оснований для повторной попытки. Весь арсенал имеющихся средств не обозначит близость выразительней, чем эта бледная прожилка под нежной мякотью кожи на внутреннем изгибе локтя. И промежуток времени, длиной в один обхват запястья, прокормит целую вечность. Выдавливая атомы из клеток, Катя, можно полжизни копить на смертоносную бомбу, которая уже взорвалась в нашем будущем. Иногда жизнь – единственный выход из создавшегося положения.
Не нужно никуда торопиться. Совершенно неважно, как медленно мы идём. До тех пор, пока мы не остановились.
Что мы думаем, что знаем и во что верим, в итоге не так уж и важно. Единственно важно – что мы делаем.
Особенно, если мы делаем это с любовью.



_____________________________
фото – А.Толчинский [livejournal.com profile] sashalvovskiy
pristalnaya: (руки)
Недавно меня спросили в комментариях:
«А что, Катя на самом деле существует?»
Представьте себе, таки да! Более того, она живая и настоящая!

Photobucket

Катя, будь живой и настоящей! Мир улыбается тебе!

ПОЛЕТЕЛИ? )

* * *
pristalnaya: (руки)
Photobucket

Вопрос, где лучше жить, как правило, не стоит: приходится жить там, где получается. Многие вопросы, Катя, снимаются с повестки дня сами собой. Нужно перестать заострять внимание на том, что далеко впереди или позади. Пространство жизни расширяется совсем в других направлениях. И когда начинаешь постигать эту новую геометрию, то видишь, как подвергаются испытанию все твои базовые очевидности.
Жизнь уже не так сильно похожа на цветной калейдоскоп, как в детстве. Но теперь иные рисунки ты можешь складывать самостоятельно, не уповая на случай, не сетуя на производителя. Чем дальше, тем интереснее, Катя. Вовлечённость мира в нашу жизнь носит не столько эпизодический, сколько импульсивный характер. И никогда не знаешь, за каким занятием будешь застигнут.

Чем старше становишься, тем сложнее найти что-то такое, на что можно было бы потратить пару лет жизни. Что-то такое, что задало бы интенсивность и смысл твоему существованию. Начинаешь экономить время, словно есть какие-то занятия поважнее. Смерть всё равно опережает нас по очкам.
Что же до любви, то она вовсе не занятие, либо же занятие другого порядка… Она, пожалуй, один из самых надёжных механизмов по сгущению реальности и, в каком-то роде, способ спасения от бессмыслия. Насколько это спасение может быть мнимым, Катя, другой вопрос. В любом случае, любовь – ещё и вариант некой самоидентификации, поскольку внимание предельно заострено и обращено не только на другого человека (хотя это безусловно, и часто в первую очередь), но и на себя. Происходит внутренняя самонастройка, структурирование, где все системы уже тяготеют не к хаосу, но к гармонии, к космосу… И тогда кажется, что это оправдывает практически всё.

В полнолуние встретить посреди города настоящего астронома (звездочёта?) – не волшебство ли? Сквозь окуляр большого телескопа по очереди рассматривать жёлтые кольца Сатурна или пульсирующее тело Арктура, снова чувствовать себя детьми, увидевшими чудо. Потом идти мимо пляшущих фонтанов, улыбаться всю дорогу до дома, заговорщицки переглядываясь, и быть связанными новой прекрасной тайной. Почти забытое ощущение…
Странное дело, ребёнок смотрит одни и те же фильмы, раз за разом, и ему хватает. А мы думаем, что бы такого ещё посмотреть. Нам недостаёт новизны внутри нас. Мы калибруем впечатления по однажды отлаженной схеме, а она устарела, Катя, она больше не работает. Опыт отнюдь не мешает нам повторить любую прежнюю глупость, но мешает получить от нее прежнее удовольствие. Начинаешь обращать внимание на самые простые вещи. Фокус в том, что нет ничего уникальнее простых вещей, Катя.

Если смотреть оценивающе на свою нынешнюю жизнь, можно найти массу поводов для недовольства собой, для сожалений или разочарований. С возрастом пора освоить эту тонкую и непростую науку – не смотреть оценивающе на свою нынешнюю жизнь. Соблазн всегда велик, Катя, всегда велика опасность промахнуться с ценой. А целесообразность любых претензий к миру равна нулю. В конце концов, мы не на базаре. За наше прошлое, к примеру, никто не даст ломаного гроша. Оно бесценно только для нас самих. Но и мы не можем выменять его ни на будущее, ни тем более на настоящее. Нужно просто делать то, что должно. Нужно просто стараться быть безупречными.
Нужно просто двигаться в сторону света.
Такого места, где все поступки последовательны, а знания чудесным образом освобождают от внутренних противоречий, где все идеалы вечны и ценности абсолютны, где любовь и красота правят миром, а все отношения прекрасны и гармоничны, где «походка - танец, а слова – псалом»… такого места, Катя, на земле не существует.
Но мы туда идём.


___________________
фото Жени Писаренко
pristalnaya: (руки)
Photobucket

Очевидные вещи, Катя, легче всего упустить из виду. Я всё ещё учусь обходиться без слов, но тишина внутри меня по-прежнему пугает, и буквы проступают на каждой плоскости, стоит лишь на мгновение потерять бдительность.
До недавнего времени мне казалось, что из меня уходит музыка, а это просто освобождалось место для тишины. Нельзя удержать ничего из того, что тебе не принадлежит. Праччет писал, что бывают моменты в жизни, когда люди должны держать, и моменты, когда они должны отпускать. Воздушные шары предназначены для обучения маленьких детей пониманию разницы.
Разница существует во всём, на что бы мы ни обратили взор, Катя. Хитрость в том, чтобы принимать её как обычный порядок вещей. Наверное, это снова к вопросу о смирении…

Это странное ощущение, когда таксист везёт тебя в аэропорт и всю дорогу рассказывает, как в детстве мечтал об игрушечной железной дороге, как однажды устроил истерику в «Детском мире», а потом дома весь вечер простоял в углу между шкафом и диваном, старательно отдирая обивку от последнего, «чтобы знали!»… А ты смотришь сквозь лобовое стекло, и думаешь, что здесь снимают какой-то другой фильм, совсем не про твою жизнь. Ты перепутала павильоны, и твою роль давно отдали кому-то другому.
Дождь заливает всё пространство, и город, лишённый перспективы, похож на декорацию. Но иногда достаточно просто завернуть за угол, Катя, просто завернуть за угол… И это касается всего.

Человек странно устроен. Он находит причины, чтобы уезжать из мест, куда смертельно хочется вернуться, сразу же, как только перрон оттолкнётся от поезда. Внутри начинает разматываться пульсирующий клубок, и когда от него остаётся только пустая катушка, тебя обступают минотавры со всех сторон. О, это вечное выяснение отношений со своими персональными ручными монстрами, Катя… По утрам выводишь их погулять в парк, под апрельское солнце, садишься на парапет и смотришь, как медленно течёт твоя жизнь. Твоя единственная, неповторимая жизнь.
Мир говорит с нами на таком количестве языков, что нужно быть полным профаном, чтобы ничего не расслышать.
Читай по губам, Катя, двигайся на ощупь, всё получится.

Иногда мне кажется, что я пишу лишь затем, чтобы увидеть, о чём я думаю. Мы мастера маскировок, мы так умеем себя обмануть иной раз, что выглядим совсем другими людьми в собственных же глазах. Столько серьёзности, столько хладнокровия… И только в темноте спален, в преддверии пугающего ночного одиночества, мы снова нежные беспомощные существа, вздрагивающие от любого постороннего шороха.
Поменьше страстей, побольше спокойствия и счастливого равнодушия, Катя. Тревоги внутри сплетены в змеиный узел, в тот самый клубок, и каждая поочередно тянет тоненький язычок, коснуться сердечной мышцы – и мы вздрагиваем от электрического толчка. Обнять друг друга, застыть в этом прыжке, в падении, в полёте - спасти, заслонить, уберечь...
Будет новое утро, Катя. Хотя бы в этом нет никаких сомнений.


___________________
фото Жени Писаренко
pristalnaya: (руки)
Photobucket

Если развернуть всю нашу жизнь вокруг оси, как экран монитора, то с другой стороны будет такая тишина и благодать, Катя… Изнанка времени – застиранная подкладка прошлого, вечно неиспользованная запасная пуговица на внутренней этикетке.
Нужно просто помолчать какое-то время. Иногда теряет смысл всё, что может быть произнесено вслух. Просто помолчать, Катя. Поставить точку в любом месте внутреннего диалога.
Никакой металл не может войти в человеческое сердце так леденяще, как не вовремя произнесённое слово.

Пить чай из рождественской оранжевой чашки, подаренной собственноручно. Стоять у балконной двери с видом на три собора и облако чёрных галок в полнеба. А внизу снег на крыше соседнего дома перерезан цепочкой кошачьих следов. Сосульки отрастают прямо на бельевых верёвках. Можно откусывать их просто запрокинув голову. Моя девочка смеётся и в ямочки на её щеках «проваливаются все крепости». У неё спутаны волосы после душа, и влажные ресницы. У неё заусенец на большом пальце, и голубая жилка на шее. У меня рвётся сердце, и я думаю: «Господи, Господи, спасибо!..»
Я думаю: «Господи, спасибо!» - и больше ни о чём не могу думать.

Случаются такие моменты, когда кажется, что вкус к жизни потерян. И не то, чтобы перестаёшь делать то, что хочешь, а как-то не очень понимаешь, хочешь ли чего-то, вообще. И уже не знаешь, чем себя напугать, чтобы что-то почувствовать. И это как раз тот случай, Катя, когда мир не заставит себя ждать.
«Ты хочешь чувствовать? На! Чувствуй!»
И огребаешь по полной!.. Глупое, беспомощное существо – перед лицом вселенской радости и печали. И то, и другое оказывается тебе не по силам. Любая попытка выйти за пределы ситуации оканчивается крахом. Чувствуй! До бабочек в животе, до стука в висках, до бенгальских огней в груди, до рвоты, до седьмого неба!..

Я вернулась в город и проревела три дня кряду. У жизни солёный привкус, Катя. Много времени спустя мы будем запивать её текилой или томатным соком и вспоминать эту зиму по количеству персональных концов света.
Нельзя бесконечно смотреть поверх голов, это чревато возможностью наступить на очередные грабли.
Люди нарушают так много правил…
К счастью, правила можно нарушать. Их нельзя игнорировать, Катя. Учишься этому слишком медленно. А меж тем, время вытягивается вертикально. Меняется вся система координат. В какой-то момент замечаешь, что упорно бежишь вниз по идущему вверх эскалатору. Остановись, переведи дыхание, разверни экран монитора…

Иногда наша жизнь становится похожей на какой-то комедийный боевик. Смешно и страшно. От хохота тебя переламывает пополам, укладывает на пол, и ты видишь всех монстров, живущих под твоей кроватью.
И думаешь: «Сейчас придёт мама, зажжёт в комнате свет и всё будет хорошо».
Не будет. Не придёт. Встань и найди этот чёртов выключатель!
И ты встаёшь и находишь. Потому что нет вариантов, Катя, нет вариантов. Все возможности скрыты только внутри нас самих. Каждый – сам себе навигатор. И если в тебе самом нет Рая, то ты никогда не попадешь в него.
Я сейчас стою посреди своей жизни, как Нео, который ещё ничего не понял, но уже обо всём догадался. И разница между синей и красной таблеткой лишь в том, что одна со вкусом черники, а другая – кока-колы.


___________________
фото Жени Писаренко
pristalnaya: (руки)
Photobucket

Об одиночестве, Катя, можно говорить только с самим собой. Любая попытка диалога предполагает наличие другой стороны – кого-то смотрящего, слушающего или читающего. А это нарушает чистоту эксперимента.
Когда-то каждого из нас, маленького и тогдашнего, оставляли одного (дома, в садике, во дворе, в темноте спальни, в пустоте квартиры…). Там мы впервые постигали своё одиночество. Мы проваливались в него, чтобы встретиться с самыми жуткими страхами, и, вернувшись, никогда уже о них не забывать.
Катя, я помню, как шести лет отроду со мной случилось страшное прозрение. И я просидела в дедушкином сарае до глубокой ночи, пытаясь приладить к себе слово «смерть». В темноте и одиночестве, забившись в старое кресло, боясь пошевелиться. Ничего мучительней и слаще со мной не случалось.

В детстве можно найти массу альтернативных вариантов. Ещё ничего не знаешь о неотвратимости, о бесполезности, ничего немыслимого пока не можешь представить. Город стоит на семи холмах, жизнь обтекает его со всех сторон, время бесконечно…
Я заметила, Катя, что именно те, кто страстно желает бессмертия, чаще всего совершенно не знают, чем занять несколько дождливых вечеров.
Все верят, что жизнь имеет какой-то смысл, и почти никто не ищет его за своими пределами. Каждый считает, что заслуживает большего, не понимая, что уже живёт в избытке. В попытке придать значимость своему существованию, мы лишь увеличиваем энтропию, Катя.
«Когда дерутся слоны, страдает трава. Когда слоны занимаются любовью, страдает трава". Это я к тому, что если убрать звук в телевизоре, то горе и торжество выглядят практически одинаково. Мы плохие актёры, Катя. Порой мы сами не верим в свою игру. Я где-то прочла, что в борьбе за внимание зрителей даже самый гениальный актер не может соперничать с открывающейся дверью. И так во всём. Понимание легче всего найти в словаре – где-то между «понедельником» и «поносом»…

Что бы ни происходило, мы продолжаем надеяться, что однажды встретим человека, который действительно сможет нас понять; найдём работу, которая будет приносить и радость, и деньги; отыщем истину, которая всё нам объяснит, раз и навсегда; попадём в место, где, наконец, почувствуем себя дома… Мы так упрямы в своих заблуждениях, Катя, что не способны разглядеть всё это, когда оно проходит мимо нас. Просто в этот момент мир не замирает, не зажигает бенгальских огней и не включает нам «Богему» Пуччини. Никакой торжественности. Человек странное существо, Катя, не желающее знать, что простота – необходимое условие прекрасного. Потерю пафоса и драматизма, свойственных юности, теперь можно уже как-то пережить. Достаточно того, что у жизни нет чувства меры. И в поиске вышеперечисленного можно так отдалиться от своих желаний, что возврат будет уже невозможен. К счастью, Катя, сейчас я почти наверняка знаю, чего хочу.
«Наш рай или здесь, или нигде».


___________________
фото Жени Писаренко
pristalnaya: (руки)
Photobucket

Если всё время смещать реальность, Катя, рано или поздно рискуешь оказаться в отправной точке. Знаешь, как бывает – выходишь на пять минут за сигаретами (тут рядом, буквально за углом), а возвращаться уже некуда. Мир ни на что не даёт гарантий.
Нужно перестать уже хотеть вернуться в те места, где больше нет ничего живого. Мы непрестанно кормим своё прошлое настоящим. Мы и будущее кормим настоящим, Катя. Так, словно между «нами-тогда» и «нами-потом», вообще, никого нет.
Ты помнишь, как начинаются сказки?
Одни начинаются с того, что жила-была одна девочка (или принцесса, или Иван-дурак, или Кай и Герда), или просто – было у царя три сына… А другие сразу: «Жили-были дед и баба». И всё. Вся середина жизни не годится на сказки. Там ничего не происходит.
Сперва юные и дерзкие, сперва всех спасли, всех победили, обязательно сыграли свадьбу. Ну и всё, Катя, всё. Дальше уже только те, кто дожили. До золотой рыбки, до колобка, до внучки-снегурочки. Кто знает, что они делали всё это время? И хотим ли мы об этом знать?

Вообще, складывается впечатление, что на самом деле человек хочет не знаний, он хочет определённости. Одни считают, что они именно то, что с ними случилось и произошло. Другим кажется, что они именно то, кем хотят стать (обязательно, однажды, непременно). Мы не цель, Катя, мы путь. Сквозь нас проявляется настоящее каждую секунду. Мы дверь. Мы возможность этого мира быть «ещё и таким». И мне радостна эта мысль.
Думала ли ты о том, что мы не должны потреблять радость и свет, не производя ни того ни другого? Быть непонятным, мрачным и недооценённым – это довольно просто. Невероятно трудно быть добрым, ясным и открытым. И с возрастом этот труд становится для иных почти непосильным.

Мне говорят, что счастье нельзя считать нормой, когда вокруг столько несчастных. Я больше не могу с этим соглашаться, Катя. Просто иногда эта жизнь кажется невыносимой, а любая другая – недостижимой. И возникает ощущение, что выбирать не из чего. На самом деле, радость можно извлекать из всего. Как можно из всего извлекать опыт, эмоцию, жизнь, в конце концов. Ведь даже у самой глубокой печали, Катя, иногда можно взять больше, чем она берёт у нас.
В целом, мы довольно серьёзные люди. Во всяком случае, так всё выглядит со стороны. Из нашей жизни уходит искреннее изумление. И это очень грустная история, Катя. Всё труднее видеть изумительное вокруг. Из-умительное – что-то, что выпадает из ума, что умом понять невозможно. Ведь нас пугают необъяснимые вещи, находящиеся вне нашего контроля.
Ну, ещё вот разве любовь…

В любви есть только одна вещь, имеющая значение: вещь, которую мы не можем объяснить. Всё остальное давно разложено на составляющие доступными вербальными методами. Бывает, Катя, что человек по-настоящему нуждается в любви именно тогда, когда меньше всего её заслуживает. Бывает, что человек, обласканный чужими любовями, сам не способен чувствовать ничего совсем. Бывает любовь длиною в одно бесконечное мгновение, а бывает короткая, как одна человеческая жизнь.
Существует трещина во всем, через что к нам попадает свет, Катя. Это не значит, что во всём стоит искать трещины. Это говорит лишь о том, что источником счастья может стать что угодно.
«Рыцарь всегда там, где драконы».
Наши мысли там, где самая устойчивая внутренняя картинка.
Сердце всегда там, где самые дорогие люди.
Я силюсь собрать всё в одном месте, Катя. Сизифов труд… Но я не оставляю попыток.

_______________________
фото Жени Писаренко
pristalnaya: (руки)
Прелести одиночества, Катя, в возможности примирения. Любое выяснение отношений с прошлым и настоящим, со всем этим внутренним кинематографом, возможно лишь тогда, когда все отойдут в сторону. Не в партер, не за рампу, нет. Когда они совсем выйдут из зала, унося с собой пустые стаканы от попкорна и лимонада.
Изнурительная необходимость «соответствовать» стоит в прямой зависимости от чужой оптики. И тут никогда не угадаешь. Лучший вид на этот свет, как мне представляется – это вид с того света. Внутри кадра, Катя, никогда не рассмотреть всех деталей. Это как будто ты едешь в собственном автомобиле и по картинке за стеклом пытаешься составить представление о местности. Одиночество даёт возможность (как минимум) протереть зеркала заднего вида или (как максимум) просто выйти из машины и оглядеться.

Мы никогда не будем более взрослыми, чем сейчас. Когда мне было пятнадцать, я всё понимала о мире. Я смотрела на свою двадцатилетнюю соседку и думала, насколько она взрослее, что дали ей эти пять лет? В двадцать я всё понимала о мире. Я смотрела на тридцатилетних, сравнивала, полагала их взрослыми. Думала: ну уж тут-то разница колоссальная. В тридцать я всё понимала о мире… и так далее, Катя, и так далее…
Что касается возраста, сравнить себя не с кем. Да и глупое это занятие.
Что по-настоящему важно, так это взять себя в союзники. Быть с собой заодно. Это не так просто, как кажется. Всегда найдётся кто-то, кто способен подселить тебе чувство вины, чувство стыда, чувство неуверенности, перетянуть на свою сторону. Беги. На дайся!

Зима во Львове, Катя…
Этому городу всё идёт. Я люблю его самой трепетной из любовей, со всей его прогрессивностью и ксенофобией, новаторством и консерватизмом. Город-парадокс. Я гуляю по заснеженной брусчатке и размышляю о том, что здесь около ста действующих храмов разных конфессий, Катя, но почти не представлены ведущие мировые бренды; полсотни фестивалей ежегодно, но ни одного гей-клуба. В лучших залах мира рукоплещут львовским гениям, в то время как местные бабушки продают творог и петрушку прямо с тротуара позади Оперного театра. И эта самобытность, эта странная экстравагантность и нелепость одновременно, делают город тем, чем он есть.
Ты знаешь, что первый в мире воздушный шар с автоматической горелкой был запущен во Львове? Через девять месяцев после Монгольфье (у тех горючим ещё была солома). Когда я узнаю такие вещи, Катя, мне хочется плакать, как в дешёвой мелодраме, просто от избытка чувств.

Избыток чувств, Катя, это то, что я ценю в людях много больше прикладных знаний. Всё прекрасное в мире обязано своим появлением, в первую очередь, избытку чувств. Той сверх-настройке, которую можно использовать для творчества, для подвига, для полёта. Я не хочу сказать, что не приемлю иного, Катя. Мне тоже нравятся вещи, где есть возможность думать и анализировать, наблюдать и оценивать, сравнивать и структурировать. Этим занимаешься либо по необходимости, либо по автоматически встроенной в тебя схеме. Так функционирует сознание. И от этого тоже получаешь удовольствие, и результат, и пользу, и даже красоту.
А потом вдруг замечаешь, как у твоей любви седеют ресницы. И перехватывает горло одновременно от тоски и нежности.
Но от нежности больше, неизмеримо больше…
pristalnaya: (руки)
Photobucket

Сперва какое-то время тебе кажется, что ты практически неуязвим, почти бессмертен. Такой юношеский максимализм, Катя, когда ещё не знаешь всех правил. Когда будущего настолько больше, чем прошлого, что нет ничего невозможного. А если что-то плохое может случиться, то не с тобой, конечно, не с тобой.
В детстве казалось, что со взрослыми случается только то, чего они сами хотят. Просто ты пока ещё лузер, а они уже дошли до третьего уровня, у них по пять жизней, все виды оружия в арсенале, вагон здоровья и ключи от всех сокровищниц.
И взрослеть сперва не страшно. Всё выглядит так, как будто ты из одного мира должен попасть в другой, где всё уже по-настоящему, где всё серьёзно. Где ты будешь защищён от всего уже по одному лишь праву находиться рядом с панелью управления.

Нет никакого другого мира, Катя. Нет ничего, что способно было бы раз и навсегда нас спасти и защитить. И уповать, в общем-то, не на что. И, сколько ни силься, ты никуда не попадаешь. Ты даже из себя можешь выпасть лишь на какие-то редкие мгновения – в моменты острой радости или кромешного отчаяния.
Доступ к кнопке перезагрузки не у тебя. С этим приходится мириться.
Но это странное ощущение, Катя, когда там, где всегда болело, вдруг не болит. Поначалу кажется, что просто отмерла какая-то часть сердца. Когда тебя размазывает по стенке очередное просветление, и ты пьёшь какой-нибудь «пумпан» за неимением в аптечке ничего, кроме таблеток от аллергии и «цитрамона», на периферии сознания уже горит красная лампочка.
Это прямая связь, Катя.
Сними трубку, и тебе прочтут инструкцию прямо в мозг.
Удивительное дело – когда в жизни случается что-то по-настоящему значимое, ты бываешь настолько не готов, что не успеваешь оценить ситуацию. И когда, высказав самые главные слова, абонент на том конце отключается от сети, а ты берёшь карандаш, чтобы всё подробно законспектировать, до тебя вдруг доходит, что говорили на языке, которого ты не понимаешь…
Пока не понимаешь.

___________________
фото Жени Писаренко
pristalnaya: (руки)
Я мало знаю о смыслах, Катя, и ещё меньше о целесообразности. Если говорить о причинно-следственных связях, то крайним каждый раз остаётся вопрос мотивации. Неизбежность, приходящая извне, обходящая тебя сбоку и сзади, меняет вектор и направление лишь косвенно, лишь до первой острой попытки освобождения. Внутренняя же неизбежность, неотвратимость даже (и это очень хорошо понятно почти сразу), отстраивает другую тональность, задаёт всему какую-то новую настройку. И остаётся лишь довериться собственному камертону и двигаться почти на ощупь, идти по приборам.

Счастье, Катя, порой находится в области сиюминутных ощущений. Крупные хлопья снега поперёк окна, двадцать грамм абсента в кофе, крем на венчике от миксера, верблюжье одеяло на коленях, китайские мальчики со своим «xīn nián hǎo», четыре попадания в мишень из десяти… Всё, что писалось некогда с большой буквы, все Чувства и Эмоции, все Потрясения и Понимания, любые Навсегда и Никогда (всё, что только и могло считаться значимым) – теряет в весе мгновенно от одного случайного касания, от короткого пристального взгляда.

«Ничего личного» - формулировка, утверждающая обратное, по определению, опровергающая сама себя. У нас нет ничего, кроме личного, Катя, у каждого из нас. Любая система навигации даёт сбои всякий раз именно там, где заканчивается нейтральная территория. Нам, адреналинозависимым, только и остаётся, что двигаться короткими перебежками по этому минному полю. Любые схемы побега, Катя, работают только для беглецов. Остальные ищут свои собственные тропы. Как волки, как дикие псы (ничего личного).
Выбирать слова поточнее, задавать вопросы поаккуратней, угадывать вариативность последствий (и предельная осторожность, предельная осторожность)… Если долго смотреть в прицел, Катя, начинают слезиться глаза.

Нужно научиться жить так, чтобы перестать всё время умирать. История про большие смыслы (я бы сказала даже «Большие Смыслы») – лишь суть наука о притворстве. Хитрость в том, что нет ничего большого. В это сложно поверить и почти невозможно принять. Но даже вечную любовь легче закатать в бетон, чем вынести. Невыносимых вещей всегда оказывается гораздо больше. И эмпирическим путём такой парадокс объяснить невозможно.

Мы смешные люди, Катя. Иногда мы не хотим знать, чего мы хотим на самом деле. Случаются мысли, от которых у нас нет противоядия, и приходится додумывать их до конца. Внутри нас не хватает каких-то реактивов, чтобы расщеплять результаты таких размышлений хладнокровно, без муки и паники. И даже если нам это удаётся, и всё легко разделяется на «возможность счастья» и «неизбежность остального», мы не знаем, как этим знанием распорядиться.
Поэтому просто «xīn nián hǎo», Катя. Эта неделя – лучшее, что случилось со мной в этом году.

November 2015

S M T W T F S
1234567
891011121314
151617181920 21
22232425262728
2930     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 07:57 am
Powered by Dreamwidth Studios