pristalnaya: (зайцы Франки цв.)
С тех пор, как моя новая реальность стала терять формы и очертания, меняясь на уровне каких-то незримых кодов ДНК, мир стал разворачиваться, как свиток, как цветок, как раковина огромного светящегося моллюска... Обнажилось столько пространства и света, сколько невозможно уже вместить в окуляр привычного карманного телескопа.
Я стою потрясённая, упразднив всю освоенную доселе оптику.

Моё "спасибо" - это так мало по сравнению со всем, чем я одарена в эти дни.
Дорогие мои люди, бесценные, у меня к вам нежность, светлая и неизбывная.
Иногда слова теряют все свои смыслы и значения. Как прошлогодние листья, они осыпаются с дерева Мира, вместе со страхами, сомнениями, неудачами, печалями, беспокойствами... Но жизнь уже гонит новые соки - вверх, от корней и истоков - в крону, в молодые побеги.
Густая светящаяся субстанция разливается внутри меня, образуя новый Космос.
Мне ничего не страшно.
И за это тоже спасибо!

В эту осень моя печаль вся состоит из прочерков и многоточий. Потому что мне нечем её заполнить.
Любовь пронизывает всё. Она, как огромный сияющий гобелен, куда каждый из нас вплетается тонкой пульсирующей нитью.
Прекрасные мои люди, в эти несколько дней я почувствовала какие сильные связи между этими нитями, как уверенно проступает рисунок на полотне, как он совершенен.
У меня к вам взаимность. Я хочу, чтобы вы об этом знали.
pristalnaya: (зайцы Франки цв.)
Знаете, есть такое упражнение (его ещё часто на всяких тренингах практикуют), когда поворачиваешься спиной к группе людей и падаешь им на руки, не глядя. Или ещё лучше - на какое-то возвышение забираешься и падаешь оттуда. Так ещё страшнее. 
Ну так вот, я никогда. 
Не потому что страшно, а как-то не доводилось. Но если представить, что вот стоишь где-то высоко, повернувшись спиной к краю, а внизу люди, готовые подхватить, надёжные, ждут, сгруппировались...
А ты всё равно стоишь, медлишь, не решаешься, не доверяешь...

А однажды - никаких тренингов и игр, - а просто тебе вдруг ставят подножку на полном ходу! И ты летишь вниз вместе со всеми своими страхами и опасениями, едва успев осознать, что никто не готов был, никого там нет, рук никаких! 
А тебя вдруг всё равно ловят. Легко, надёжно и уверенно. Так, словно следили за тобой всегда, вели тебя, словно всегда были готовы. 

И тогда, вообще, весь твой мир опрокидывается. 
Потому что ты дурак. А жизнь мудра. И вокруг тебя золотые, прекрасные люди.
И вымаливай теперь прощение за своё недоверие, свою гордыню, свою глупость.
И самое прекрасное, самое удивительное во всём этом, что тебя прощают...
pristalnaya: (руки)
Долгое время хотелось кусочек счастья, маленький, тёплый, искристый.
Казалось, оно в тебе – в глупой улыбке, в неловких движеньях, в простых словах...
Казалось, позови меня – и счастье из маленького кусочка вырастет в огромную глыбу, в скалу. Мы взберёмся на неё, встанем на самом краешке, возьмёмся за руки и взлетим! Взлетим легко, кратко, скоропостижно, вдребезги!
Потому что долго это не может длиться. Долго этого никто не вынесет.
Человек может перетерпеть любое несчастье, переждать и пережить самое-самое. А счастье, которое самое-самое, он стерпеть не может. Он слепит из него что угодно: уют и достаток, покой и осторожность, детей и быт, молчание и отчуждение, ссору и истерику, одиночество и отчаянье... и даже несчастье!
Из самого-самого счастья - несчастье получается лучше всего.
Поэтому хотелось кусочек. И это, конечно, трусость и слабость. И самообман, конечно.
Никаких кусочков не бывает. Разве только, если счастье ворованное.
Поэтому дали много, глыбу, скалу.
Теперь только разбежаться и лететь. Насколько хватит сил и смелости.
pristalnaya: (руки)
Два дня шёл дождь. Ветви на деревьях, как прожилки в янтаре, застыли в ледяных пробирках. Всё стало похожим на декорацию к «Снежной королеве». Маленькие разбойницы присматривают себе быстроногих оленей. Старые лапландки чертят письмена на боках северных рыб.
Мы беспечные дети, мы почти Герда и Кай. Мы забыли на балконе нашу розу ещё летом. Пока я вынимала осколки льда из твоих глаз и сердца, наступила новая зима…

У меня почти идеальная холостяцкая жизнь: разложенные попарно носки, кот в кресле, список новых фильмов, капли от насморка, пастилки для горла, кофе по утрам, чай по вечерам…
По ночам мне снятся экшены и детективы. А днём я возвращаюсь из булочной – и у меня в пакете батон и бутылка молока. Я чувствую себя персонажем какого-то «Ералаша» для взрослых. Никакого пафоса, никакого драматизма.

Я поднимаюсь по ступенькам и думаю, как бы так исхитриться, чтобы ни к чему не привыкать, чтобы ничего не принимать, как должное. Чтобы радоваться простым вещам. Чтобы каждый вечер обнулять всё, что стало обыденным и скучным, а после пробуждения заново открывать для себя мир.
Я люблю человека, который выше моего понимания. Как бы так исхитриться, чтобы это не кончалось, чтобы слово «вечность» никогда не складывалось, а только длилось и длилось?
Между вторым и третьим этажом я понимаю, что нужно тем больше любви, чем больше пустоты нам необходимо восполнить.
Между третьим и четвёртым я думаю, что всё это ерунда.
pristalnaya: (руки)
Никто ничего о тебе не знает. Каждый человек сочиняет тебя по-своему. Любые вводные данные – суть наука о твоей собственной маскировке. Однажды понимаешь, что то, что ты показываешь окружающим, совсем не обязательно чувствовать. С этой минуты ты – и глина, и гончар. И здесь очень важно не заиграться. Чтобы в тот момент, когда ты ищешь настоящего понимания, суметь не обмануть ни себя, ни другого.
pristalnaya: (Default)
Как часто детское безапелляционное «я сам» с возрастом трансформируется в «наказуемую инициативу». Поэтому гораздо проще не лезть на рожон, а тихо ждать, что придёт кто-то и всё за тебя порешает. Проще… но насколько же скучнее!

Однажды понимаешь, что самые важные вопросы человек должен задать себе сам. Можно сколь угодно долго ходить вокруг колодца, погибая от жажды, но пока не вытащишь ведро с водой, никакие молитвы тебе не помогут.

Мы вырастем. Мы все вырастаем и хотим больше не расти. Как известно, взросление неизменно ведёт к старости. Мысль об этом всё ещё не приживается в нашем сознании. Мысль эта пахнет нафталином и валерьяновыми каплями, старыми книгами и цикорием, испитым чаем и мятными леденцами, дешёвым мылом и корвалолом… Меж тем, старение – единственный способ жить долго.

Способность к взрослению не зависит от времени напрямую. Порой не зависит вовсе. Разворачивание внутреннего возраста происходит по каким-то особым законам. Это всегда очень личная, персональная история.

Попытка учиться на чужих ошибках – весьма бескровная замена собственного опыта. Наверное, в этом можно как-то преуспеть и добиться успеха. Наверное…
Я не знаю, что значит быть успешной. Но я знаю, что такое быть счастливой.
pristalnaya: (Default)
Сужая реальность до каких-то простых, обычных, почти обыденных вещей (блины с черничным вареньем, след от бретельки на плече, чашка остывшего какао), мир показывает нам кадры сиюминутного, неразличимого счастья. Вдруг отчётливо понимаешь, что за пределами настоящего мгновения ничего нет. Совсем ничего!
Сегодня кто-то спит в твоей постели. Кто-то, кого вчера ещё не было, и завтра, возможно, больше не будет. Потому что есть только бесконечное «сейчас», и оно целиком принадлежит тебе. Этот кусочек уходящего лета, ягоды малины на блюде, божья коровка, ползущая по стеклу, внимательный взгляд, горячий полдень, гроздь винограда… Прошлого не изменить, будущего не угадать. Но в эту секунду ты полностью владеешь своим миром. Распорядись им наилучшим образом.
pristalnaya: (Default)
Меня не покидает ощущение, что ничего больше не будет. В том смысле, что ничего больше не произойдёт само. Ничего такого, чего можно было бы ждать, как раньше.
Личное счастье порой кажется доступным и обозримым при каких-то определённых условиях. Вот вырасту, выучусь, и будет мне счастье. Или вот создам семью, заведу детей… или найду хорошую работу… закончу ремонт… куплю новую машину… или разведусь, перееду… напишу лучшую в мире книгу, сниму лучшее в мире кино… вот тогда точно уже будет счастье.
Не будет. Никакого счастья не будет. Потому что оно – только ожидание, только иллюзия наличия каких-то гарантий. Личного счастья нет. Есть только покой и воля (которых тоже, по сути, нет). Лучшую книгу пишет кто-то другой, кто-то другой снимает лучшее кино.
Есть моменты благости и удовлетворения. Остальное – игры в прятки.
По-прежнему хочется молчания и уединения. Практически не осталось людей, которым на вопрос «как жизнь?» хотелось бы что-то рассказывать.
Опять появились лисьи повадки. Когда по всей территории сняты капканы, по-прежнему обходишь опасные места, уже просто по инерции.
В последнее время пропадает желание цепляться за что-либо – за людей, за вещи, за идеи. Потеря юношеского энтузиазма и азарта сильно сказывается на мотивации к чему бы то ни было. И всё чаще думаешь не о том, как прибавить количество лет жизни, а о том, как прибавить количество жизни каждому году.
Продолжаешь искать что-то такое, что можно было бы полюбить на всю жизнь.
pristalnaya: (Default)
Photobucket

Иногда жизнь складывается так, что единственный твой путь вдруг упирается в стену.
И тут есть несколько вариантов.

Можно долго идти вдоль стены, в одну или другую сторону (либо сперва в одну, потом в другую).
И надеяться, что она где-нибудь закончится.
Тут есть опасность, что время и силы могут закончиться раньше.

Можно изыскивать возможности и средства, чтобы вскарабкаться на неё, перелезть, перепрыгнуть.
Иногда это становится смыслом и оправданием одновременно. Или работой. Или даже подвигом.
Но бесконечные попытки редко засчитываются как результат.

Можно сидеть перед стеной и ждать. Ждать, когда что-нибудь изменится само.
Или придёт кто-то более умный, сильный и смелый.
И принимать своё ожидание за смирение. Или за урок. Или за практику.

Можно вспомнить все детские сказки и все взрослые сны, и рисовать на стене дверь.
Потом пытаться эту дверь открыть или материализовать. Чертить тайные знаки и сакральные иероглифы.
Шептать заклинания и молитвы. И принимать это за знание. Или за веру. Или за чудо.

Иногда всё оказывается слишком просто.
Либо нет никакой стены, либо это не твой путь.
pristalnaya: (Default)
Нам изначально не выдали никаких инструкций, никаких ориентировок – куда взрослеть, кого любить, чем заниматься, как разобраться во всём происходящем...
Пытаясь выстроить какую-то стройную систему, объяснимую и безопасную, в какой-то момент застаёшь себя на этапе очередной перезагрузки. Всё распадается на сюжеты и факты, на понимания и заблуждения. Нужно выбрать что-то, с чего начать. Что-то, с чего продолжить.

Апрель наступает сразу после февраля… К обеду меняется погода – то моросит, то душно, то ветер. Голова делается туманной, и можно уснуть, не донеся чашку с чаем до рта.
По утрам очень странное, какое-то почти нездешнее чувство, словно ходишь по Божьей ладони и замираешь каждый раз, пытаясь удержать равновесие.
К вечеру такая усталость, словно мы извели друг на друга всё своё остроумие, восхищение и упрямство. И нужно исхитриться уснуть так, чтобы вынырнуть чуть дальше, чем вчера.
Любой надлом, трещинка, мелкий сбой программы внутри ощущается тем острее, чем более ты счастлив. Когда долго хорошо, начинаешь думать, что ну вот, придётся расплачиваться, и непонятно чего стребуют.
Не думай. Может, это тебе самому уже возвращают задолженности…
Город легко ложится под колёса и с шелестом выпадает где-то позади нас, словно лист бумаги из принтера.
Каждая секунда достойна стать лучшим воспоминанием твоей жизни.
pristalnaya: (Default)
Примерять себя к прошлым отношениям, рассматривать несбывшиеся возможности, катать во рту единственное имя… вскидываться в ночи посреди сна и долго приходить в себя, сидя на постели, хватая ртом воздух, прислушиваясь к тишине пустых комнат.
Это никогда не проходит.
Все призывы к благоразумию рассыпаются от одного лишь похожего профиля, мелькнувшего в толпе.
Сохранившиеся воспоминания перебирать, как чётки, полируя мелкие выступы и трещинки, складывать в бархатный мешочек и носить на груди, как амулет.
В какой-то момент понимаешь, что уже ничего не хочешь для себя (от этой памяти - ничего)... Просто прожектор выхватывает из прошлого какие-то картинки, и они до сих пор тёплые и светятся.
pristalnaya: (Default)
Почти все женщины нашего рода имели во внешности что-то холодно-отстранённое. Печальная строгость во взгляде, скупость в проявлении чувств, сдержанность в выражении эмоций. Бабушка говорила, что польская кровь течёт медленней, и от этого сердце изнашивается меньше.
Если бы так…
С возрастом понимаешь, что роль массовика-затейника никогда не была твоей. Что считать верноподданных по головам – занятие глупое и обременительное. Быть в центре внимания всегда накладно – и морально, и эмоционально. В пятнадцать лет ещё можно репетировать у зеркала снисходительную улыбку, взрослое лицо, небрежный жест. Зачем? Это у тебя в крови... Сперва скрываешь и сомневаешься, потом культивируешь и сомневаешься, потом мечешься и сомневаешься.
Просто успокойся и не сомневайся.

Уже можешь сидеть молча в любой компании и не бояться выпасть из обоймы. Ты не чёртов патрон! Тебя не отливали, чтобы попасть в один единственный висок или в одно глупое сердце. Ты снаряд, ты бомба с часовым механизмом. Сиди спокойно. Не делай резких движений. Не надо никуда бежать, чтобы успеть за жизнью. Она давно пришла за тобой сама.
Будь радушной хозяйкой – это хорошо и красиво.
Будь хорошим другом – это честно и разумно.
Помни о родителях, поддерживай детей, здоровайся с соседями. Спи с открытыми окнами, пей свежую воду, заботься о животных. Поливай цветы, звони родственникам, пой нежные песни. Всегда отдавай больше, чем принимаешь…
Так легко, так просто.
С какого-то момента понимаешь, что людей надо жалеть и хвалить почти в равной степени. Людям нравится, когда их хвалят и жалеют. И те, кто говорит, что не любит жалости, любит её всё равно. Потому что так проявляется не только сострадание, но и искренний интерес. Просто иногда мы не умеем проявить это красивее. Мы, вообще, мало что умеем делаем красиво. И с возрастом это становится всё заметнее.

Если внимательно оглядеть пространство своей жизни, то увидишь, что осталось не так много вещей, которых можно бояться. Не так много вещей, которых можно хотеть. В моём мире, вообще, осталось не так много вещей. Все их внутренние смыслы потеряли детскую привлекательность, и приходится выбирать лишь те, которым можешь добавить что-то от себя.
И тут внезапно оказывается, что тебе есть что добавить! И это поистине поразительное открытие. И для общения с миром тебе уже не сильно нужна массовка. Процесс становится всё более интимным.

Этот год был очень неторопливым. Много времени, чтобы думать. Много поводов, чтобы чувствовать. Много пространства, чтобы созерцать
Ещё один сезон твоего внутреннего сериала закончен. Ноябрь остужает твою медленную кровь, и раскладывает все тревоги и печали в пакеты со льдом. Делаешься спокойней и снисходительней к людям. Прощаешь им их самих. Пусть разбираются, как умеют. Быть любимым – далеко не всегда означает быть понятым. Теперь делаешь на это скидку, и становится немного спокойнее.
pristalnaya: (Default)
Всё будет так, как должно. Пройдут дожди, уляжется ветер, улягутся листья. И в этой сезонной наготе не будет весенней трогательности, но лишь строгость и отстранённость.
Поверх всего упадёт первый снег. Так присыпают тёплый ещё пирог сахарной пудрой, а она темнеет, растворяется, тает… и нужно присыпать заново.

Затвердеет мякоть, затянутся прорехи. Поблекнут цвета, просочатся внутрь каждого предмета и заживут другой тайной жизнью. Никаких внешних избытков, теперь только вглубь, к самой сути, к сердцевине.
Время новой оптики, контрастного пространства, внимания к неочевидным вещам, чьи смыслы становятся более выпуклыми и отчётливыми.

Кто-то ещё успеет напасти немного тепла, распихать по карманам, спрятать за пазуху.
Горечь остынет и ляжет усталостью на дно души.
Лягут в постель влюблённые и нелюбимые: кто-то в свою, кто-то в чужую, кто-то в ничью…
Осень всех разложит по полочкам и ячейкам, всё уточнит и приведёт в соответствие.
Время внутреннего безмолвия и созерцания.
Время обучения новому сердечному ритму.


Елена Касьян - Осенняя by pristalnaya
pristalnaya: (Default)
Какая печаль, мой свет, какая печаль – этот август. Письма покоятся в почтовых ящиках до новой зимы. Отворишь декабрь, а он прошлогодний...
Пока сочиняешь смыслы (пока думаешь, что сочиняешь смыслы), проживаешь пустоцветом всё лето – ни нектара в тебе, ни мёда. У солнца не хватило на тебя времени.

Какая усталость, мой свет, какая усталость.
Пудовые мысли, ни одной бабочке не выпорхнуть на волю. Всё опять случилось не здесь и не с нами.
Порой кажется, что будущее осталось в прошлом. Стоишь на краю августа, как над обрывом...
pristalnaya: (Default)
В моей жизни был только один человек, рядом с которым мне хотелось состариться. Не знаю, возможно, это совсем не про любовь. Но когда я об этом вспоминаю, у меня до сих пор перехватывает дыхание.
Дура сентиментальная.
А ещё иногда такое ощущение, ну такое... как будто в детском саду – всех детей уже разобрали и увели домой, а за тобой всё не приходят и не приходят...
pristalnaya: (Default)
Я ложусь в постель, сворачиваюсь калачиком и замираю. На внутренней стороне век пульсируют и распускаются алые цветы.
Превратиться бы в большую морскую раковину. Пусть кто-то возьмёт меня, приложит к уху, улыбнётся и скажет: «Море…»
Но я просто лежу и слушаю, как тикают часы в тишине, как капает вода в ванной, как за тысячу километров отсюда ты дышишь во сне.
Какие странные любови придумывает человек, чтобы сделать свою жизнь прекраснее и невыносимей. Как уминает и продавливает он своё сердце, будто оно пластилиновое. Как не желает понимать, что в раковине нет никакого моря, а только шум собственной крови в ушах…
pristalnaya: (Default)
Я ложусь в постель, сворачиваюсь калачиком и замираю. На внутренней стороне век пульсируют и распускаются алые цветы.
Превратиться бы в большую морскую раковину. Пусть кто-то возьмёт меня, приложит к уху, улыбнётся и скажет: «Море…»
Но я просто лежу и слушаю, как тикают часы в тишине, как капает вода в ванной, как за тысячу километров отсюда ты дышишь во сне.
Какие странные любови придумывает человек, чтобы сделать свою жизнь прекраснее и невыносимей. Как уминает и продавливает он своё сердце, будто оно пластилиновое. Как не желает понимать, что в раковине нет никакого моря, а только шум собственной крови в ушах…
pristalnaya: (Default)
Почему нас порой так держат прошлые связи? Любови, которые не выжили (не дожили)…
Возвращаясь каждый раз мысленно в прошлое, мы, в каком-то смысле, отбираем силы у будущего.
Потому что нельзя смотреть сразу в обе стороны.
Умом, вроде, понимаю, нутром – нет.
Понятие «вернуться» подразумевает поиск чего-то утраченного.
Мне же всё время кажется, что прошлое – это такая параллельная реальность, куда однажды получится попасть.
pristalnaya: (Default)
Почему нас порой так держат прошлые связи? Любови, которые не выжили (не дожили)…
Возвращаясь каждый раз мысленно в прошлое, мы, в каком-то смысле, отбираем силы у будущего.
Потому что нельзя смотреть сразу в обе стороны.
Умом, вроде, понимаю, нутром – нет.
Понятие «вернуться» подразумевает поиск чего-то утраченного.
Мне же всё время кажется, что прошлое – это такая параллельная реальность, куда однажды получится попасть.
pristalnaya: (Default)
Небо похоже на молочный шейк. Немного ванили, немного сахарной пудры, шарик мороженого...
Кажется, вот-вот качнут пространство и на тебя всё это прольётся разом – густое, холодное...
Оттуда сверху кто-то вставит соломинку, и выпьет тебя вместе с облаками и случайными птицами. Или не выпьет. Это уже как повезёт.

Хорошо быть войлочным зайцем. Тогда ты цветной не только снаружи, а и внутри, весь целиком. И тогда ты точно про себя знаешь: я жёлтый! Или: я синий! Или ещё какой-нибудь, но какой-то обязательно и наверняка! А ещё ты тёплый и мягкий.

А когда тебе на душу натянули вот это тело, из стопроцентной человечины, то какой ты? Даже если внутри ты заяц или слон, или пёс, или розовый фламинго, никто об этом не узнает.
Иногда приходится вспарывать себя до самой сердцевины, драть в клочья этот плюшевый мирок (нитки торчат во все стороны, шерсть высыпается на пол), чтобы понять, какого же ты, чёрт возьми, цвета!

А даже если ты расковырял, и понял уже что-то про себя, наконец… то про других – как?
И тогда просто стоишь и ждёшь, когда всех разом зальют этим молочным небом, с белыми облаками и случайными птицами, вставят соломинку и начнут дегустировать.
Там, наверное, разбираются в таких вещах…

November 2015

S M T W T F S
1234567
891011121314
151617181920 21
22232425262728
2930     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 06:17 am
Powered by Dreamwidth Studios